|
он нарывался на нее. Дуэль с Мартыновым просто показательна. Он ждал смерти всеми силами, неоднократно писал, как он ее обретет. Он мечтал о смерти, поскольку жить ему было незачем.
К: Пьеса в стихах. Нет ли опасений, что это будет сложно современным зрителям. Я читала советы современным драматургам: не пишите ни в коем случае в стихах, это ужасно.
В: Это абсолютная глупость, поскольку спектакль, с которого я начал свою томскую эпопею, идет благополучно уже 5 сезонов, называется «Опасные связи», и это пьеса в стихах, это пьеса Леонида Филатова по мотивам Шoдерло де Лакло, и стихи очень органично легли на этот сюжет. Как раз первоисточник невозможно читать без зевоты, а стихи, как раз, дают определенный энергетический, ритмический импульс, жизнь какую-то новую обретает сюжет ввиду очень остроумного, хлесткого стиха. Все зависит от качества. Я убежден, что стихами надо уметь оперировать, а уж в таком жанре… Я убежден, что «Отелло», будучи написан в прозе, не произвел бы такого впечатления в веках. Для трагедии нужен стих. С другой стороны, когда он лишний, когда он не нужен, мы его почти приводим к прозе. Я даже в каких-то местах добиваюсь от своих актеров: сбрасывать рифму, сбрасывать ритм, не следовать цезурам, не следовать за строчками, но там, где это нужно. А там, где это нужно, подчеркнуто играю стих.
Я думаю, что не нужен ни тот, ни другой категорический подход. Где нужно следовать стиху, где это не нужно, где это вредно – надо сводить поэзию почти к прозе.
К: Почему «Маскарад» вы изначально ставите в Томске, а не в Москве?
В: Потому что для этого нужна определенная смелость. Так как это серьезная постановка, мало кто пойдет на риск. Тем более, что практически все последние постановки на моей памяти не имели определенного успеха («Маскарад»). Я имею в виду, последних лет. Я их видел немало. И, причем, даже в этом сезоне театр Вахтангова решил ввести в афишу пьесу «Маскарад», но сделал возобновление литовской постановки 10летней давности нынешнего главного режиссера Туманиса (художественный руководитель Театра имени Вахтангова Римас Туманис), это уже опробованный вариант. Не хватает смелости. В Томске больше смелости. Не скажу, что больше денег, конечно, поскольку в нашем спектакле принцип минимализма, причем, это именно принцип. Я хочу сосредоточиться на актерах, на их глазах, на хореографии, которой довольно много, на человеческих страстях, а не на финтифлюшках.
Тем более, что, на мой вкус, мы нащупали ключ к этой пьесе. Я об этом ключе вам рассказывал. Поскольку в том же «Маскараде» вахтанговском очень красивый антураж. Это зимний спектакль. Много снега. Там все через снег решено. Художественно – замечательно. Но для меня главная пара не решена. То есть за что же он ее убил, по большому счету, так и не понятно. Слишком сильный был мороз, может быть, и, поэтому, у него с головой что-то произошло. Я не нашел ответа на этот вопрос. А это главный вопрос. В результате, начинаешь уже к середине уставать, поскольку антураж предсказуем. Ну, вот там еще пойдет снежок. Снежную бабу лепят. В снежки играют. Рыбу достают из проруби из Невы. Ну, что еще можно придумать?
К: Лыжи, коньки?
В: Ну, даже больше. В нынешней постановке играют в хоккей. Зимние забавы немногочисленны. Тем более, когда эта история играется параллельно с сюжетом, никакого отношения не имеет. Можно Лопе де Вегу поставить через этот ход. Можно «Три сестры». Этот ход чисто изобразительный, никакого отношения к сюжету не имеет.
К: Вернемся к тому, что в Томске гораздо удобнее экспериментировать. А почему? Зрители более понимающие, актеры?
В: И то, и другое, и третье. Если бы не было какого-то совпадения либо по одному, либо по другому, либо по третьему пункту, я бы сюда не приезжал. Во-первых, это люди, которые сделали этот театр и являются основателями. Это чета Тютриных, которых я люблю, которые мои друзья, и которые уже долгие годы оказывают мне честь приглашать мои постановки. Во-вторых, актеры, которых немного, но которые никуда не торопятся, которые глубоки, которые универсальны, которые много могут, и которые идут за мной во все мои эксперименты. В-третьих, зритель, который очень благодарен, и, на мой вкус, не избалован подобными экспериментами, и который изголодался, на мой взгляд, по этому мышлению сценой. Не мышлению на сцене, я не имею в виду высоколобые спектакли, а мышлению сценой как таковой. То есть если бы хотя бы одной из этих составляющих: либо руководства, либо труппы, либо зрителей не было, меня бы здесь не было.
К: Музыкальное оформление?
В: Я стремлюсь сделать такой микс музыки, который бы максимально работал на смысл. Может быть, кому-то это покажется эклектикой, но мне очень важно, что в этом спектакле звучит как вальс Хачатуряна, который уже классический вариант давней вахтанговской постановки, который ассоциируется именно с «Маскарадом», а с другой стороны, композитор, который на меня очень большое впечатление произвел, с которым я был знаком – это Сергей Курехин. Кстати, к одному спектаклю, который идет в этом театре, он мне лично подарил музыку. К «Коллекционеру». В «Коллекционере» 98% музыки курехинские. Одна тема из Грига, одна тема из Моцарта, а потом сплошной Курехин. И здесь курехинские три или четыре темы звучат. В том числе, одна из них достаточно провокационная, называется «Лающие собаки против минималистов». Где музыка создается только лаем собак. Достаточно забавно. Они сейчас следом будут проходить. Можете насладиться.
К: Как вы относитесь к идее Министерства обороны современного искусства? Мне иногда кажется, что его уже действительно пора организовывать, потому что всяческого рода халтура заполонила информационное пространство.
В: Я считаю, что это абсолютно правильная идея. И досадно, что Сережа ушел так рано, поскольку в себе совмещал две какие-то несовместимые практически вещи. С одной стороны, абсолютное творческое хулиганство, свобода уровня хулиганства. С другой стороны, энциклопедические знания и аристократизм интеллигентности, который он не выпячивал. Он был энциклопедически образован. В те годы я носился с идеей поставить «Человека без свойств» (есть такая книжка Роберта Музиля), и за полгода до смерти я ему сказал про эту идею. И он мне сказал какую-то такую фразу, не помню точно, но он назвал трех или четырех авторов, тоже австрийцев, живших в 30-40 годы прошлого века, писателей, которых я даже не знал, т.н. австрийская школа, я уже с его подачи их открыл и прочел. Но это было очень интеллигентно подано. Не так, что «Музиль! Я тебе больше скажу!» Это было брошено так скромно…
(сходили в зал, послушали собак).
К: Собаки настоящие?
В: Собаки настоящие, из которых собрана целая музыкальная тема. Министерство обороны надо делать, но, к сожалению, я боюсь, что это невозможно. Рынок, понимаете ли, рынок. Мы за него боролись, на него и напоролись. Рынок означает, да, в каких-то местах, халтуру. Единственное, я очень надеюсь, что настанет какой-то момент, когда мы сможем повернуть на нормальные европейские рельсы, где наряду с халтурой, с попсой еще даже хлеще, чем у нас, существует мода на серьезное глубокое искусство. Там в цене до сих пор классическая опера. Там масса театральных фестивалей, на которых проходят те самые эксперименты, о которых мы говорили. Кстати, это уже островки этого. Сейчас я очень внимательно слежу за тем, что делает в Перми Боря Мильграм, я когда-то играл в его спектакле «Овечка», был очень мощный спектакль, мы очень хорошо поездили тогда. Так вот, Боря Мильграм, проведя 10 лет на московских подмостках, потом уехал в Пермь, главным режиссером пермского театра драмы, и через год он стал заместителем министра культуры Пермского края. И он очень бурную деятельность там развернул. Вплоть до того, что там один из самых интересных музеев современного искусства на территории РФ открылся в сотрудничестве с Эдуардом Баяковым (это создатель «Золотой маски» и в течение 15 лет руководитель «Золотой маски»), новый театр, который ставит только
_________________ Бессменный Ангел-хранитель Дмитрия Мокеевича Неврева
Последний раз редактировалось Критикесса 03-09, 01:27, всего редактировалось 1 раз.
|