Появилась рецензия на рязанского "Дядю Ваню"!
Люди и джентльмены
"Дядя Ваня". Рязанский областной театр драмы
ТЕАТР Ирина АЛПАТОВА
Рязань - Москва
В год 150-летия со дня рождения А.П.Чехова без спектаклей по его пьесам вряд ли останется хоть один российский театр. Причем любого типа - чеховскую драматургию сегодня активно осваивают в кукольном, оперном, мюзикловом и балетном жанрах. Что и говорить, для театральной России Чехов - "наше все". Таковым он, впрочем, был всегда. И несколько лет назад в театральной среде пошли разговоры о том, что Чехов "устал", что его пьесы хорошо бы положить "на полку", дабы заставить современный театр говорить на языке сегодняшнего дня. Но, по счастью, идея эта и сама угодила на вышеупомянутую "полку". Чехов же отнюдь не мешает настоящему времени понимать само себя. Наоборот, подчас помогает, если, конечно, не рассматривать автора в музейно-хрестоматийном варианте.
В Рязанском областном театре драмы чеховский "Дядя Ваня" отнюдь не стал "датским" спектаклем. Его первое рождение случилось некоторое время назад, а совсем недавно пришел черед рождения второго. На роль Ивана Петровича Войницкого режиссер спектакля и художественный руководитель Рязанского театра Жанна Виноградова пригласила известного московского актера (и своего однофамильца) Сергея Виноградова. Новый исполнитель - это всегда новая жизнь спектакля, если, конечно, он не мертво-постановочный. Не отрицающая, впрочем, прежнюю, но выводящая ее на иной уровень. И зрителям, и актерам, и режиссерам этот факт известен.
Жанна Виноградова работает в Рязанской драме уже без малого 20 лет. Некогда приехала сюда из Москвы на постановку, да так и осталась. И вместе с ней, по мнению тех, кто в театре работает, остается достойная атмосфера творчества, не омраченная конфликтами и дрязгами. Которые, увы, на сегодняшний день стали делом почти обычным - что в провинции, что в столице. Классику Виноградова ставила не раз и не два, а такие ее спектакли, как "Пиковая дама" Пушкина, "Последние" Горького, "Маскарад" Лермонтова, стали безусловными театральными удачами, обрели и фестивальную судьбу. И вот теперь настал черед чеховского "Дяди Вани".
Вообще, за редкими исключениями, классические спектакли столицы и провинции - это два параллельных мира. В Москве и Петербурге, где те же чеховские постановки исчисляются десятками, режиссеры, подчас поневоле, в поисках ну хоть чего-то "новенького", ударяются в авангард и эпатаж. В российской глубинке театральная ситуация совсем иная. И даже если в каком-нибудь городе существуют пять театров, вряд ли они решатся на постановку одного и того же названия. Так что здесь никому не надо ничего доказывать и работать на опережение "конкурента". Классический провинциальный спектакль - это почти всегда внятная человеческая история, вписанная в контекст прошлого и будущего, редко искаженная "актуальными" вкраплениями. Режиссер ведь понимает, что для большинства зрителей его спектакль - подчас единственный источник информации и об авторе, и о конкретной пьесе. Даже если речь идет о Чехове. Поэтому уважительное отношение к драматургу присутствует изначально. Что, впрочем, отнюдь не исключает некоего современного диалога с автором и его героями.
Вот и спектакль Рязанского театра драмы "Дядя Ваня" получил жанровый подзаголовок "собственные вариации". Причем не стоит думать, что постановка получилась, что называется, "по мотивам" Чехова. Нет, просто в спектакль явно включено и личное отношение режиссера Жанны Виноградовой к истории и людям, да и у актеров есть возможность для упомянутого диалога.
Уже в сценографии молодой московской художницы Надежды Яшиной заложена некая "всевременность", чуть-чуть символического свойства. Фрагмент имения Войницких похож на островок или гнездо, затерянные в чужом и, возможно, враждебном мире. Засохшая ветка дерева устало легла на крышу - "пропала жизнь"... А черный задник подчас обращается в "небо в алмазах", которое дано увидеть не всем. Благодаря этому чеховская история как бы выводится из ранга частного случая в куда более общие категории, где каждому найдется, о чем поразмышлять.
В спектакле сохранена текстовая неприкосновенность (ну, быть может, за исключением ряда незначительных купюр), но сюжет разворачивается здесь и сейчас, создавая парадоксальное ощущение живой непредсказуемости. Актеры же потом признавались, что непосредственность и разность зрительских реакций от спектакля к спектаклю провоцирует действо каждый раз открываться новыми гранями. Что-то на сей раз высвечивается более ярко, что-то на время скрывается в полумраке.
Но ясно одно. Люди на сцене не обернулись одними лишь персонажами, но синтезировали переживания последних со своими собственными, актерскими и человеческими вопросами и проблемами. А сколь хороши здесь вышли дуэты Астрова (Александр Зайцев) и Войницкого (Сергей Виноградов). Первый - сплошной темперамент и нерв, маскируемый подчас ироничными шуточками. Он словно бы все время куда-то бежит, торопится, опаздывает и даже в спокойных, казалось бы, монологах явно ощущается этот внутренний бег. Куда? В погоню за уходящим временем (жизнью?), которое все равно не догнать?
И антипод Войницкий - Виноградов, почти уже смирившийся с этим неизбежным сокращением жизненной дистанции. Сибарит и любитель высокой словесности, он с одинаковым успехом прячется от этой действительности то в долгий, ленивый сон, то в отрешенную декламацию поэтических французских строк. Виноградова, артиста доселе более "эстетского" свойства, трудно было представить себе в подобной, отчасти "бытовой" роли. А он вдруг неожиданно открылся и в таком вот качестве, не растеряв, однако, и прежних достоинств.
Этот дуэт плавно перетекает в своеобразную "дуэль" мужчин-соперников за внимание Елены Андреевны (Марина Мясникова). Войницкий - Виноградов комично обыгрывает свою неуклюжесть, не удержавшись на коленях, валится на пол, продолжая твердить комплименты. Впрочем, смешной и нелепый внешне, этот дядя Ваня трогает своим неожиданным внутренним серьезом и угадывающимися душевными безднами. Которых не меньше и у Астрова - Зайцева, скрытых под бравадой и мнимым любовным превосходством. И, в общем-то, эта несостоявшаяся и во многом надуманная любовь и стала здесь тем катализатором, что привел к катастрофе с выстрелами и криками: "Пропала жизнь!" Но при этом и Войницкий, и Астров, и Соня - Надежда Кроткова в этом спектакле просто пропитаны внутренним достоинством, а значит, зритель может предполагать, что жизнь все-таки продолжится и, быть может, обретет иной, доселе скрытый смысл. Ведь даже безответная, казалось бы, Соня - Кроткова в финальном монологе собьется на новые, агрессивные даже ноты. Агрессия, конечно, - плохой помощник, но это лучше, чем долгое прозябание рядом с жизнью.
А еще в рязанском спектакле сохраняется такое старомодное ныне понятие, как гармоничный актерский ансамбль, где у каждого - своя партия. Они же, в свою очередь, объединяются то в дуэт, то в трио, то в "оркестровое" звучание. Невыносимый профессор Серебряков (Анатолий Конопицкий), жизнелюбивая Мария Васильевна (Зоя Белова), не утратившая женского кокетства, сдержанный Телегин (Сергей Леонтьев), добрая душа, нянька Марина (Маргарита Шумилова) - все на своих местах, как инструменты в оркестре. Но всем известно, что инструмент молчит, пока к нему не прикоснулась рука мастера. А на спектакле это как раз и происходит.
В заключение стоит лишь добавить, что по итогам регионального конкурса "Признание" именно "Дядя Ваня" Жанны Виноградовой был признан лучшим спектаклем сезона.
http://www.kultura-portal.ru/tree_new/c ... id=1098148