|
Во время встречи двух императоров в Тильзите Платов впервые близко увидел Наполеона. Матвей Иванович, считавший себя великим физиономистом, уставился на императора французов. Кто-то из маршалов, обратив на это внимание, подъехал и спросил через переводчика:
– Господин атаман, вам, конечно, нравится великий Наполеон, коль вы так пристально рассматриваете его?
– Я смотрю вовсе не на вашего императора, в нем нет ничего необыкновенного: такой же, как и прочие люди, – приняв простодушный вид, ответил Платов. – Я смотрю на… его лошадь, пытаюсь отгадать, какой она породы – персидской, арабской, а может, египетской, или какой иной национальности…
Однако в кругу соратников атаман так отозвался о Бонапарте: «Быстрый взор и черты лица его показывают великую силу ума, но в то же время являют и необыкновенную жестокость. Этот человек не на благо, а на пагубу человечества рожден».
Платов был не дурак выпить. Однажды «Императрица Мария Федоровна [мать Александра I] спросила у знаменитого графа Платова, который сказал ей, что он с короткими своими приятелями ездил в Царское Село.
– Что вы там делали – гуляли?
– Нет, государыня, – отвечал он, разумея по-своему слово гулять, – большой-то гульбы не было, а так бутылочки по три на брата осушили…»
В Тильзите Наполеон много расспрашивал о казаках. Платов вовсе не собирался посвящать императора в тайны тактики донцов и ответил примерно так:
– Ваше величество, можно, конечно, посадить француза на коня и дать ему в руки пику, но казака из него все равно не получится. Казаком надо родиться!
29 марта 1809 г. Атаман был на большом приеме у императрицы Марии Федоровны.
Когда наступило время прощаться. Платов, поблагодарив хозяйку, начал откланиваться, отступил назад и случайно задел саблей одну из фарфоровых ваз с цветами. Та упала и опрокинула несколько других. Матвей Иванович, желая отскочить, зацепился шпорами и готов был упасть, но его поддержала Мария Федоровна. Атаман сказал:
– Государыня, и падение мое меня возвышает, потому что я имею счастье еще раз поцеловать вашу ручку, – потом, повернувшись к присутствующим, на лицах которых читалась насмешка, добавил. – Вот пословица-то на деле сбылась. Говорят, что если казак чего не украдет, так разобьет; первого я не знаю, а последнее со мною сбылось.
Жене атамана, Марфе Дмитриевне, был пожалован орден Святой Екатерины.
Генерал-лейтенант Е. И. Марков по этому поводу иронично заметил: «Прежде были штатс-дамы, а теперь штатс-бабы».
В 1811 г. Французским послом в России был Коленкур. Пытаясь преодолеть предубежденность русского общества, он устраивал многочисленные приемы. Однажды к ужину по случаю получения портрета Наполеона, написанного в полный рост при всех императорских регалиях, он созвал весь свет петербургского общества. Среди приглашенных был и атаман Платов. Войдя в зал, где было выставлено творение парижского художника, Матвей Иванович нарочито громко произнес:
– Эким шутом изображен!
Отпущенное Платовым словцо тут же распространилось среди гостей. Некоторые подходили к нему и с усмешкой спрашивали:
– Матвей Иванович, так шутом и написан?
Коленкур пожаловался Александру. И когда император стал пенять Платову за его бестактный поступок, Матвей Иванович откровенно сказал:
– Государь, перед Богом и перед Вами у меня нет ничего скрытного. Что делать? Я в политике не разбираюсь, а слово это у меня с языка сорвалось. Желал бы, чтобы господин Коленкур от меня совсем отвязался и избавил от своих приглашений. Я не привык к французским кушаньям: щи да каша – солдатская еда наша.
Впрочем, атаман был хитрой бестией, и наверняка знал, что подобные высказывания о Наполеоне наверняка придутся по душе императору Александру.
_________________ 
|