Отчет. Начну с конца. Сидим с величеством, пьем пиво, вино, ликер и чай. Мама величества ушла спать, не выдержав бури и натиска
До этого мы мало-мало прогулялись по центру Эрфурта, видели дом, где жил наш Саша. Еще до этого были в Веймаре, гуляли, были на кладбище, где похоронены Гете, Шиллер и Лотта (любовь Гете). Еще там же, в православной часовне, но одновременно в склепе императорского дома, похоронена Мария Павловна. Также были в кафе "Гете", ели замечательный аутентичный штрудель с мороженым и взбитыми сливками. Вообще Веймар очень милый, красивый и вдохновительный город.
До этого я шесть часов ехала до величества, с двумя пересадками. По дороге видела чудесный замок на холме, поросшем лесом. Жалко, не сфоткала. Все остальное сфоткала. Ждите фоток.
Велика страна Германия… Не завидую я тем людям, которые живут где-нибудь в Киле, а друзья у них, к примеру, в Мюнхене… Потому что немецкие поезда, хоть и быстрые, и комфортабельные, и чистые, а все равно они суть электрички. И даже когда сиденья мягкие, все равно очень хочется куда-нибудь ноги вытянуть и голову положить. Но это так, лирическое отступление.
Итак, день первый. Выехала я в полдевятого (ну, из дома, конечно, раньше), и в три часа дня была уже в Эрфурте (с двумя пересадками, почти часовым ожиданием в Ганновере и всякими дорожными мелочами типа турецкой семьи рядом в вагоне, увлеченно поедающей курицу в фольге). Скоординировавшись почти в последний момент, встречающее меня величество запрыгнуло в прибывшую со мною в Эрфурт электричку, дабы мы вместе могли проследовать сразу в Веймар (это следующая остановка в 15 минутах езды). Облобызались в тамбуре. Я попыталась вручить ей увесистый пакетик с подарками, но безуспешно. Потом я вспомнила, что мне было велено прицепить на куртку значок с изображением ЕИВ, что и проделала с запоздалым рвением.
На полпути из Эрфурта в Веймар, среди густого букового леса, возвышается видный издалека обелиск лагеря Бухенвальд. Я робко спросила Ольшил, нельзя ли туда съездить на экскурсию, но получила решительный отказ.
В Веймаре мы оставили вещи на вокзале и пошли пешком. Город небольшой, чистенький, очень хорошенький и немного пафосный. Повсюду изображения Гёте сотоварищи. Памятники и мемориальные доски. Неизвестно из чего сотворенный Гёте в полный рост со своим же портретом в руке другой рукой указывает на сувенирный магазин. В этом магазине у нас разбежались глаза. Там продавались ножи для разрезания бумаги, длиной см 25, с бюстиком Напы на рукоятке! Настоящие кинжалы Мишеля! Но стоили, собаки, больно дорого, мы с сожалением их отложили. Еще были чашки и тарелки со стихами Гёте, с силуэтами различных поэтов, с нотами, всевозможные предметы с листиком гинкго, который Гёте воспел в каком-то своем стихотворении (эти листики даже в виде кулонов и серег были), но больше всего нам понравились настоящие гусиные перья, которые можно было обмакнуть в настоящие чернила и испробовать их на специально разложенной бумаге. Теперь веймарский магазин может похвастаться коллекцией вензелей Екатерины 2 и большим вензелем АЛ, оставленными двумя непрерывно ржущими русскими тетками.
Кончилось все тем, что мы купили для Джулии жабу, которую нужно три дня поливать водичкой, и тогда она превратится в принца.
Торопясь на должное скоро закрыться историческое кладбище, мы галопом пробежали мимо дома, где жил Гёте (это небольшой ярко-желтый дом в самом центре), на первом этаже которого теперь кафе-бар «Фаустина» (судя по увиденному в открытое окно, стены бара расписаны соответствующими сюжетами). В соседнем доме, буквально окно в окно, проживал Шиллер (очень удобно, наверное… можно по утрам делиться творческими планами, а вечером зачитывать друг другу написанное за день). В поисках кладбища мы поплутали по той чудной улочке, которая начиналась домом Гёте (по бокам у нее каменные заборчики, местами увитые плющом), потом клюнули на табличку «Пушкинштрассе» и опять пробежали немного не туда, но в конце концом то и дело хмуро сверяющееся с картой величество вышло на истинный путь, и очень скоро мы бодро приковыляли к кладбищу.
Я вообще-то кладбища не люблю, но это оказалось местом, можно сказать, приятным и умиротворенным. Все захоронения там старинные (мы видели 18-го века), расположены точечно, то есть под раскидистыми ивами, среди зеленеющей травки то тут, то там виднеется потемневший ажурный крест… довольно романтично и в общем не страшно. Посреди кладбища находится усыпальница герцогов Веймарских, к ней прилегает православная часовня, очень красивая, необычной расцветки, охряно-желтая с золотым. Часовня действующая, мы туда заглянули, там две древние старушки беседовали по-русски с чудовищным акцентом. До этого мы спустились в склеп (вход платный, фотографировать нельзя). Там очень холодно, сыро… ну короче склеп есть склеп. Стоят гробы (гроб Марии Павловны стоит в специальной нише, на освященной территории часовни, то есть как бы и в фамильной усыпальнице, и на православной земле) герцогов, тут же Гёте и Шиллер (у гроба Гёте лежала живая роза). Гроб Шиллера – пустой, потому что недавно провели ДНК-экспертизу (зачем, не знаю) и выяснилось, что это совсем не Шиллер, и к Шиллеру никакого отношения не имеет. Получается вот что… Захороненного покойника выкинули (то есть конечно не выкинули, а перезахоронили – где? под каким именем? сюр какой-то!), а где теперь искать настоящего Шиллера, никто не в курсе, естественно. Мы с Ольшил уже предположили, что вдруг Шиллер был приемным сыном, и об этом никто не знал? Всякое бывает… Давайте теперь всех великих проверять… а вдруг они все не те? Короче, бред. Я расстроилась. Жалко мне и того, кто под видом Шиллера все это время спокойно себе лежал, и неизвестно где затерявшегося настоящего Шиллера…
Обозрев фамильную усыпальницу довольно обширной семьи Гёте, мы пошли к могиле Шарлотты фон Штейн, возле которой наткнулись на русскую экскурсию. Шарлотта фон Штейн была замужем и имела детей, более того, она была на 8 лет старше Гёте, что не помешало ему страстно ее любить. У них было взаимопонимание и духовная близость, можно сказать, что нежная дружба, но, блин, не знаю, как сказать изящно… в общем, физической близости у них никогда не случилось по причине высокой нравственности Шарлотты, и Гёте из-за этого очень страдал, и даже уехал в Италию в надежде забыть противную стеснительную Лотту. (Роман Томаса Манна «Лотта в Веймаре» - не про эту Лотту. Той фамилия была Буфф, и она была юношеской любовью Гёте). Мы успели ухватить разъяснения экскурсовода о том, что до встречи с Гёте Шарлотте жизнь была не мила, и она даже собиралась покончить с собой. Очевидно, динамить великого поэта моложе ее на 8 лет оказалось делом увлекательным, и она раздумала умирать (но тем не менее потом конечно же умерла). Каюсь, с творчеством Гёте я знакома весьма поверхностно, поэтому примеров выражения чуйств к Лотте из его поэзии вот так навскидку привести не могу. Но, смею утверждать, оное выражение имеет место.
После кладбища мы еще погуляли по центру, наткнулись на улицу Беттины фон Арним, повеселились сочинением стишков типа «В той башне высокой и тесной Беттина фон Арним жила», впрочем, тут же перескочив на подходящую по размеру «Варвару Петровну». В поисках замеченного нами на пути туда кафе «Гёте» мы отыскали замечательный (жалко, уже закрытый) букинистический магазин (какие там старые издания сказок в витрине лежали!!!), а также антикварную лавку «Зюлейка». Решили, что ее открыл Моабадушка (но что-то подсказывает мне, что это тоже какая-то лабудень из творчества Гёте). В общем, до кафе мы уже доползли при последнем издыхании, заказали по кофе и по штруделю, который оказался на редкость вкусным и доставил нам изрядное удовольствие. Сочетание горячего рассыпчатого штруделя, напиханного орехами, изюмом и еще чем-то непонятным, с ванильным мороженым и взбитыми сливками, поистине достойно пера голодного поэта! Не удивлюсь, если у Гёте есть пара стишков и про штрудель.
Над нашим столиком раскинул свои ветви огромный платан (который после недолгого препирательства решено было считать чинарой). Погода была нежаркая, но приятно теплая, уходить не хотелось, но, тем не менее, нужно было возвращаться в Эрфурт. По дороге на вокзал мы еще видели истинно иллюминатское здание, размером и архитектурой весьма схожее с домом Спартака. Над окнами шел широкий бордюр с лепниной, изображающей маленьких голеньких пухленьких мальчиков типа амуров, занятых разными делами с задействованием циркуля, мастерка и прочих масонских символов. Не понимаю, почему я это не сфотографировала… наверное, мозги уже работали в режиме ожидания.
Дальше почти ничего интересного не было – взяли вещи из камеры хранения, сели в поезд, вернулись в Эрфурт. Там, пока ждали трамвая, Ольшил показала мне дом, где во время конгресса жил наш Саша. Дом скромный, правда, в центре, но не в самом, напротив – памятник Мартину Лютеру (который в свое время учился в Эрфуртском университете). На первом этаже Сашиного дома – кафе-мороженое «Наполеон». Вот такая ирония судьбы.
Дома у Ольшил мы плотно поели и пытались выпивать, одновременно разбирая подарки, загружая фотки и разговаривая по аське и скайпу с полными нетерпения вами. В конце концов я просто рухнула на диван в Ольшиной гостиной и мгновенно отрубилась. Назавтра нас ожидала поездка в Дрезден, для чего будильник был заведен на полседьмого.
Продолжаю свой затянувшийся отчет.
День второй.
На следующий день, подскочив в несусветную рань и практически ничем не позавтракав, мы помчались на трамвай, чтобы успеть на свой поезд до Дрездена. Народу было на удивление мало, обычно по выходным поезда полны, потому что есть такой «билет выходного дня», по которому ты за 35 евро можешь ездить по всей Германии (в будни билеты гораздо дороже). В вагоне величество почти сразу же прикемарила (и не видела, как я потихоньку смолотила взятую про запас булочку (но честно – только свою)). У меня была с собой книжка (ехать нам надо было 4 часа), но в немецких поездах, я уже заметила, на меня нападает приятное оцепенение – я тупо пялюсь в окно и думаю свои задумчивые мысли. Надо еще отметить, что от Ольденбурга до Ганновера пейзаж весьма скучен – равнина до самого горизонта. От Ганновера и южнее местность становится более пересеченной, а после Гёттингена превращается в замечательный холмистый ландшафт. На повороте из окна поезда вдруг открывается гряда поросших лесом холмов, а между ними – какой-нибудь крошечный городок и церковь посредине, умилительное зрелище. А поскольку ехали мы на юго-восток, то смотреть в окно было одно удовольствие.
Через два часа нас, прибывших в Кемниц, где нужно было пересесть на другой поезд, ожидало разочарование – поезд до Дрездена опаздывал на 45 минут. Учитывая, что нам и так нужно было ждать его в Кемнице полчаса, это было обидно – меньше времени на прогулку по Дрездену останется.
Про Кемниц надо сказать отдельно. Город этот (бывший Карл-Маркс-Штадт) на редкость убогий. На вокзале – ни одной сувенирной лавчонки, только парочка поганых кафе (я в одном попросила капуччино (вроде это понятно и без перевода), мне продавец еще сказала типа «Ваш капуччино, пожалуйста», приходим на перрон, открываю стакан – а там какао). На привокзальной площади только памятника Ленину не хватает. Я знаю, что в центре города есть к-т исторические достопримечательности, как, в общем, в любом европейском городе, но вокруг вокзала дома создавали полное впечатление какой-нибудь Караганды (имею право валить все на Караганду, если чо), только, конечно, почище. В общем, мы с величеством от всего этого впали в некоторое уныние (еще дождь шел нудно и кончаться не собирался).
После почти часового ожидания решено было ехать в Дрезден на другом подошедшем поезде (не знаю, выиграли ли мы ч-н от этого, потому что этот поезд останавливался у каждого столба, а «наш» шел почти без остановок). Всю дорогу шел дождь, в Дрездене тоже лило, пришлось идти под зонтом, и для фотографирования это тоже было не здорово. Самые лучшие фотки получаются, когда солнце светит, и снимать без вспышки. Так что Дрезден у нас получился немного в тумане.
Поскольку величество уже бывало в Дрездене раньше, то плутать мы не стали, а бодро направились сразу к тому замку, который есть на фотках. В этом замке располагается великолепный музей «Gruene Gewoelbe» («Зеленые своды», что-то вроде нашей Грановитой палаты и Алмазного фонда). Там хранятся сокровища саксонских курфюрстов и королей. В древнюю часть мы уже не попали – все билеты были проданы, а в новую побежали галопом (новая это только так называется – там вещички 18 и 19 века). Очень жаль, что там нельзя фотографировать – красота неописуемая!!! Конечно, можно в сети поискать картинки, может, величество попозже подгонит несколько… Выставлены всякие украшения, статуэтки, табакерки, туалетные приборы, посуда, ордена, подарки от других правителей – в общем, разные бесполезные, но дико приятные вещи. Просто глаз радуется такой красоте! Там можно ходить целый день и рассматривать, но мы управились за час (тренированные!).
Снова вышли под дождь и добежали до Цвингера (купили в кассе билет, по которому в течение дня можно по всем музеям ходить, очень удобно и выгодно). В картинной галерее можно фотографировать за плату (5 евро) – и то хорошо. Немного отступлю, чтобы рассказать о галерее. (Альбом, купленный мною там, дала бабушке с дедушкой посмотреть, так что буду по памяти). Саксонские правители были большие любители искусства (в принципе, чего бы правителю им не быть? Денег полно, возможностей тоже). Они стали закупать картины (и современные им, и старинные) в 18 веке. Коллекция росла и пополнялась, особенно многое удалось приобрести во время французской революции. В 1938 году галерея была закрыта для посетителей, потому что Гитлер счел все это искусство чуждым истинным арийским ценностям. Ну а в 45 году, во время бомбардировок Дрездена (хоть не нашими, а американцами, но от этого не легче), Цвингер был почти полностью разрушен (в галерею было несколько прямых попаданий). Хотя большинство картин было вывезено за город, это их не спасло. Советские войска конфисковали практически все, что составляло галерею и очень долго наше правительство не желало даже говорить о возвращении. Только в 1955 году картины вернулись в Дрезден.
Никаких интерьеров, типа как в Эрмитаже, в Цвингере не сохранилось. Стены покрашены в разные цвета (в зависимости от национальности картин, залы с голландской живописью одним цветом, с французской – другим и т.п.) и просто висят картины. Ассортимент впечатляющий – Рембрандт, Рубенс, Тициан, Рафаэль, Боттичелли, Джорджоне, Тинторетто, Пинтуриккьо, Эль Греко, Мурильо, Гольбейн, Кранах, Вермеер, Дюрер, Пуссен, немецкие художники ( в которых я, признаться, не очень разбираюсь) и еще много других. Есть известные картины, есть малоизвестные, но не менее впечатляющие. К сожалению, у нас не было времени ходить и рассматривать каждую картину, хотя по объему галерея, наверное, как Третьяковка, уж не больше, то есть за несколько часов можно было бы ее внимательно осмотреть, но у нас не было и того. Конечно, едва ли не более всего восхищает «Сикстинская Мадонна». Я думала, что она большого размера, ну как «Последний день Помпеи», но она гораздо меньше, хотя почти от пола до потолка зала. У нее, как, наверное, у всех великих картин такого ранга, есть своя аура, как будто свет перед ней преломляется по-другому, как будто какое-то сияние от нее исходит, что ли, и ласкает глаз…
Купив в магазине при галерее пару открыток и альбом (эх, теперь жалею, что пожабилась на альбом с видами Дрездена!), мы побежали (пока все не закрылось) в Ruestkammer (где рыцари и оружие). Так, конечно, тоже, можно было все рассматривать до умопомрачения, но, кроме закрытия музеев, надо было помнить и об отходящем в свое время поезде, ибо возвращаться тоже 4 часа. В общем, что успели – то увидели, даже читать подписи к экспонатам не было времени. Что успели сфоткать – увидели и вы.
Музей фарфора меня, признаться, не впечатлил. Избалованы мы всякими Эрмитажами, прости Господи… Что нам мейсенский фарфор, когда мы сервиз с зеленой лягушкой зрели воочию! Кстати, почему-то саксонцы недолюбливают лягушек. Нигде нами не было замечено предметов, отображающих жизнь этих славных представителей фауны! Видели несколько белок в разном исполнении. Видели фарфоровых мышей, в одном месте. А лягушек, сколько не высматривали, не увидели. Такие вот парадоксы жизни.
Выйдя на улицу, мы поднялись на такую как бы галерею на стенах Цвингера, погуляли и поснимали там. Потом прошли мимо оперы, обошли замок с другой стороны. Совсем чуть-чуть не дошли до набережной Эльбы, так что самой реки не видели. Издалека видели кусок набережной, обсаженный деревьями, называемый Брюльтеррасса (кто такой Брюль, пусть кратенько напишет Ольшил). Говорят, там очень красиво (жена моего брата раньше жила в Дрездене, и узнав, что мы на эту террасу не зашли, даже расстроилась). Зато мы успели еще посмотреть мозаику на стене замка (во всю длину стены), изображающую всех правителей Саксонии в хронологическом порядке. Занимательная штука, вот бы нам такую куда-никуда присобачить. Затем прибежали, наконец, к Дрезденскому собору, именуемому Фрауенкирхе. Он был разрушен бомбами в феврале 45-го года (хотя я, стыдно признаться, до недавнего времени была уверена, что собор не бомбили… читала что-то когда-то, что якобы летчики были так поражены красотой собора, что не стали бомбить его… фигня оказывается – не до красоты тут), и восстановлен совсем недавно. Выглядит он странно – желтый с черными вкраплениями. Мы с величеством решили, что его строили с добавлением тех кирпичей, что остались после разрушения. Может, это и не так. Никакой позолоты или иного декорирования на соборе нет. Внутрь мы не пошли, потому что уже не было времени. Я представляла его себе совсем другим, ну если не как наши соборы, то хотя бы чем-то вроде Кельнского. Ну, можно сказать, что немного разочарована…
Не вспомнив никого из великих и интересных нам субъектов, кто мог бы жить в Дрездене, чтобы в этом аспекте найти себе к-н кафешку покушать, мы поискали по дороге к вокзалу хоть какой-нибудь общепит, тянущий на звание пафосного, но ничего не нашли, и поэтому прозаично поели на вокзале в забегаловке типа Макдональдса. В поезде народу было так мало, что можно было спокойно положить отваливающиеся ноги на противоположное сиденье, что мы и сделали. Устали кошмарно, с тоской думали о том, что завтра нам еще гулять по Эрфурту. Но, как ни странно, в дороге немного отдохнули, воспряли, и по прибытии в Эрфурт (в двенадцатом часу ночи), дабы не тратить время на ожидание трамвая (надо было ждать его 20 минут), еще прогулялись по центру в направлении следующей трамвайной остановки. Ольшина мама заботливо приготовила нам ужин, который мы с удовольствием уничтожили. А сама Ольшил крайне любезно предоставила мне чудное пуховое одеяло, тяжелое, как бетонная плита, и теплое, как печка (потому что предыдущей ночью под пледом я замерзла). Что было дальше – не помню. Вырубилась. Перед сном еще пыталась облечь свои впечатления от Дрездена в мысленные изящные слова. Очень жалко мне было Дрезден. Один из красивейших немецких городов, и такая судьба (видела, открытки продавались – руины, дымящиеся камни, разрушенные до основания здания… есть знаменитая фотография – над этими развалами возвышается каменный ангел, видать, уцелел случайно от к-н церкви, и так горестно на все это как бы взирает). Если говорить об эпитетах, то Дрезден – прекрасный и несчастный.