Джейми самый разговорчивый? (Спасибо ему за это)
Интервью 1999 года, источник тот же
В 25-летнем возрасте британский актер Джейми Бамбер уже стал звездой в трех фильмах, выпущенных А&E: сыграл мичмана Арчи Кеннеди в НН, лорда Тони в "Багряном Первоцвете" и Ральфа Патона в "Пуаро: убийство Роджера Акройда". Джейми дал A&E интервью по телефону из своего дома в Лондоне.
A&E: Каково это: окончить драматическую школу и потом сразу же получить роль в НН?
JB: Я проучился в драматической школе год. Мне повезло в том, что еще во время учебы я проходил прослушивания на разные роли и у меня уже был собственный агент. На самом деле изначально я проходил прослушивание на роль Хорнблауэра, так что я ждал, что мне скажут об этом, когда мне сообщили, что я не получил эту роль, однако у них есть кое-что и для меня. Наверное, я был в какой-то степени избалован, потому что знал, что мне обеспечена работа после школы. Это было весьма благоприятным для начала актерской деятельности. Это была мечта, ставшая реальностью. Я помню, как шел на прослушивание и, можно сказать, щипал себя. Наконец, я работал с актерами, которыми восхищаюсь. Работать над фильмом вроде НН – это мечта каждого мальчика: бегать по кораблю с пистолетами, работать с замечательными людьми, и ехать за границу, и работать на натуре. Я очень нервничал. В свой первый день я прибыл на место натурных съемок, и там так много всего происходило, что меня это просто выбило из колеи. Я никогда до этого не был на съемочной площадке фильма, работал над рекламой и тому подобным, и потребовалось время для того, чтобы почувствовать себя уверенно. Мои первые сцены были с Йоаном, и мы к тому времени уже были хорошими друзьями.
A&E: Трудно было обрести навыки актерской игры в сериале?
JB: Да. Я знал то, что знает каждый: что ты находишься в ожидании и ты должен играть несколько сдержаннее. Но для меня это стало настоящим откровением. Одна из самых трудных сцен, которую мне пришлось исполнять, снималась в течении первых дней работы. Это была та самая вступительная сцена "Дуэли", где я встречаю Хорнблауэра на борту корабля, и идет дождь. Я не мог расслышать ни слова из того, что говорил режиссер. Я не знал, когда мне надо идти. Я уверен, что несколько раз я начал не вовремя, и режиссер удивился, что это со мной случилось? Я ничего не слышал из-за ветряной машины и дождя. Я должен был провести Хорнблауэра через весь корабль, и практически там было около тридцати строчек текста, который мне надо было произнести, и больше никто ничего не говорил, и большая продолжительность снимаемых эпизодов, спрятанные указатели, поиски камеры. Я не знал, насколько громко надо говорить, и все в таком роде. Помню, что подошел к оператору по звуку и сказал: " Это нормально, что я кричу? Вы слышите меня??" А он сказал, чтобы я не волновался. Все были великолепны, и в конце концов все получилось прекрасно. Еще там были животные, бегающие вокруг, и много статистов повсюду, это сбивало с толку, очень сбивало.
A&E: Ты хотел бы снова играть в НН, если в будущем станут создаваться новые серии?
JB: Я очень хотел бы. Это будет зависеть от многих вещей, от того, что намечено в планах. Но не думаю, что этого можно ожидать, поскольку я недавно разговаривал с Эндрю Гривом ( режиссер НН), и он работает над новым сценарием. Насколько я понимаю, мой персонаж занимал очень мало места в оригинальном романе, и его роль очень сильно расширили, объединив в нем несколько персонажей. Это вышло, я считаю, за пределы того, что предполагалось вначале, и я был очень благодарен за это. Я не думаю, что моего героя станут раскручивать дальше, поскольку этого нет в книгах, а наследство С.С. Форестера - это довольно сильная сторона в постановке фильма.
A&E: Как получилось, что роль для тебя написали больше, чем это было в первоначальном сценарии?
JB: Меня сначала хотели взять только для участия а самой первой серии, я пошел на прослушивание и читал этот первый эпизод. Это было в сентябре 1997, в затем я выехал на Украину, чтоб начать сниматься, и, кажется, мне позвонил мой агент как раз перед тем, как я вылетел, и сказал, что прослушивание понравилось, и они думают о том, чтобы снова меня пригласить, но они пока не уверены. Как только я прибыл на Украину и начал работать, поползли слухи, и Эндрю Бенсон, продюсер, подошел ко мне и сказал: " Послушай, я не знаю, слышал ли ты что-нибудь, но мы думаем о том, чтобы сделать твою роль более объемной и вернуть твоего героя обратно". В конце первой серии он пропадает, считается погибшим. Но он не был убит окончательно, так что всегда остается возможность для его возвращения. К характеру Хорнблауэра как раз искали друга, иначе, я думаю, он мог бы получиться слишком замкнутой, обособленной личностью. Мне кажется, отношения с Арчи раскрыли в Хорнблауэре более сострадательную, не такую безгрешную и формальную сторону. Он постоянно вращается среди старших офицеров, и у него с ними хорошие отношения, но у него никогда нет шанса открыться по-настоящему, ни с кем, кроме с Арчи. Это оказалось хорошо для нас обоих, и я думаю, именно поэтому меня вернули.
A&E: Как ты думаешь, почему между Арчи и Хорнблауэром нет зависти? Ведь Горацио повышается в рангах намного быстрее, чем Арчи, и все же это не вносит особого напряжения в их дружбу.
JB: В третьей серии, "Герцогиня и Дьявол", был подтекст, и очень ощутимый, что Арчи завидовал успеху Горацио и тому, что ему все удается, он становится героем. Хорнблауэр спасает Арчи, и вот это, наконец, приводит того в чувство. Арчи сломлен, он отчаявшийся человек. Он находится в тюрьме уже несколько лет, он потерял волю к жизни, и когда Хорнблауэра бросают в ту же камеру, он считает, что единственный путь для него - заморить себя голодом и позволить Хорнблауэру выбраться. Он чувствует себя мертвым грузом, это своего рода искаженное чувство долга. Хорнблауэр добивается того, чтобы поставить его на ноги, показывает ему, что они могут быть друзьями, как были прежде, до того, как он оказался в этом ужасном положении. Была сцена, которую, кажется, вырезали, но которая намного отчетливей показывала, что существовало ярко выраженное чувство зависти. Кеннеди чувствовал, что Хорнблауэру все удается и что "посмотри на меня, у меня припадки и я срываю боевые операции, а ты разгуливаешь по окрестным скалам". Сцены были немного отредактированы, и думаю, соперничество в итоге оказалось несколько преуменьшено. Меня это огорчает, поскольку я считаю, что отношения могли бы быть намного интереснее, если бы видна была проблема. Но для меня это все же именно так, хотя бы когда больной Арчи в постели говорит что-то типа "Ты делаешь это просто для того, чтобы вернуться назад с товарищем, которого спас, и стать героем" и Хорнблауэр отвечает, что нет, так не будет, а Арчи уверен, что будет именно так.
A&E: Как проходило твое прослушивание для НН?
JB: Я встречался с директором по кастингу для другого фильма, и по окончании прослушивания мне сказали: "Подожди секунду, мы проводим кастинг для еще одного фильма, и думаем, ты мог бы подойти для Хорнблауэра", или что-то такое. Я посмотрел на них с удивлением, а потом спустился вниз и встретился с руководителем актерского отдела студии по НН. Он посчитал, что моя внешность подходит, но сказал, что мне понадобятся более длинные волосы. В то время у меня была короткая стрижка. Я пришел на встречу с режиссером, Эндрю Гривом, на следующее утро. У нас с ним все сложилось отлично. Он очень обходителен в беседе, приятный, чуткий парень. Мы хорошо побеседовали, поговорили о жизни. Я даже ничего не читал. После этого он снова вызвал шестерых из нас, чтобы провести отбор. Мое отборочное испытание на сцене включало в себя три или четыре сцены, где я играл Хорнблауэра в первой серии в полном костюме и гриме перед камерой. Мне в самом деле понравилось. С Эндрю прекрасно работалось, и он очень глубоко вникает в то, как должна быть выполнена сцена. Я не ожидал получить такую роль, как Хорнблауэр. У меня не было никакого опыта. Когда я прочитал несколько книг, оказалось, персонаж в самом деле не похож на меня внешне - он высокий и неуклюжий, и у него большой нос. Я думаю, было бы подходящим выражение: "У него тип внешности, который замечают только женщины, а мужчины называют несуразностью". Я был очень рад получить роль Кеннеди, роль, которая росла вместе со мной. Было настоящим наслаждением делать это в качестве моей первой работы. Я все еще чувствую сильное родство с этим персонажем. Я думаю, его слабость делает его, если хотите, более человечным, чем кажется Хорнблауэр. Кеннеди - это живой человек, который понимает, что война - это опасно, и ты можешь умереть. Я не думаю, что Хорнблауэр на самом деле слишком часто задумывается об этом, либо он загоняет подобные мысли в подсознание. Когда я получил роль и рассмотрел ее, для меня было очевидно, что надо делать, и я рад, что я это сделал.
A&E: Тебе не кажется, что людей привлекает в персонаже Арчи то, что он выглядит менее бесстрашным и более уязвимым, не таким супер-человеком, как Хорнблауэр?
JB: Я надеюсь, что это правда. Именно так я и воспринимал это. Хорнблауэр является весьма энергичным персонажем. Это вам не классический герой. В нем есть нюансы и особенности, делающие его интересным. Он немного неловок физически. Но у Кеннеди недостатки везде и во всем. Он – разносторонняя личность. На флоте он обретает себя. Ему нравится жизнь, и ему нравится идея пойти на войну. Его первый опыт в битве не так уж плох. Но то, что находит отклик у людей - это болезненный момент затравливания со стороны персонажа Симпсона. Он симпатичный человек, который оказывается абсолютно забитой жертвой и не может справиться с этим. Хорнблауэр способен стиснуть зубы и противостоять обидчику, а Кеннеди просто не может так. Я думаю, это привлекает людей. На наших экранах очень много героического поведения, и все это очень хорошо и захватывающе, но я думаю, что немного хрупкости и человечности - это то, чему люди по-настоящему сочувствуют. Никто из нас не может быть полностью уверен, сможет ли он вести себя героически в подобных ситуациях, и Кеннеди не ведет себя героически, он терпит неудачи. К тому же у него эта склонность к припадкам, которая очень заинтересовала меня, и я подумал: "Ну, это будет сложной задачей". Я очень боялся. Я был благодарен, получив несколько писем от людей, больных эпилепсией, или у которых есть любимые близкие с эпилепсией. Некоторые из них сказали, что я, по крайней мере, приблизился к реальному представлению, как это может выглядеть на самом деле. Для меня был важен не сам факт эпилепсии, но то, чем она вызвана. Я говорил с людьми в этой стране, которым приходится иметь дело с подобным же недугом, и признаки стресса и полученные травмы определенно приводят к тому, что это состояние дает о себе знать. У этого персонажа, по причине того, что он запуган и травмирован, мог в результате быть припадок, из-за которого он явно чуть не погибает в конце. Это приводит его в тюрьму, потому что припадок случился в самое неподходящее время. И таким образом персонаж был очень убедителен для меня в психологическом отношении. Он проделал очень существенный путь. Даже в первой серии это был четко определенный характер. И это было здорово, поскольку, будучи молодым актером, так часто приходится изощряться, играя нечто типа обобщенных молодых людей, которые, в общем-то, ничего не делают и никуда не идут. Они нужны только для того, чтобы заполнить массовку. Кеннеди не был таким. У него весьма реалистичные отношения с главным героем, и много экранного времени уделено развитию этих отношений, и у них очень разные судьбы. У Хорнблауэра явно стабильный, развивающийся путь, а у моего персонажа все несколько проблематичнее. Было приятно суметь сыграть это.
A&E: На форуме НН сайта A&E было много дискуссий о том, подвергался ли Кеннеди сексуальному насилию со стороны Симпсона или нет ...
JB: Это, безусловно, интересует и меня. Там был очень, очень физически угрожающий аспект. Многие спрашивали: "Было ли это чем-то сексуальным?" Я не играл именно это, но я считаю, что конечно, то, что приводит к припадкам - это присутствие человека, который избивает, грубо издевается надо мной, не важно, было ли это в сексуальном плане или нет. Меня в самом деле интересовало то, что для этих припадков должна была быть правдоподобная причина, и припадки могли быть вызваны стрессовой ситуацией, такой, как быть подвергнутым издевательствам со стороны старшего офицера или даже равного коллеги. Припадки Кеннеди постепенно исчезают в последних двух сериях, и это, как мне сказали, медицински правдоподобно. Никогда нельзя полностью выйти из этого состояния, но конечно можно сыграть, что оно идет на убыль, а неблагоприятные обстоятельства приведут к тому, что припадки возобновятся, что и случилось в первой и третьей серии.
A&E: Что было самым интересным, когда ты играл Кеннеди?
JB: Было много поразительных моментов во время съемок. Стоять в Португалии на вершине самой высокой мачты с Йоаном, когда вертолеты кружат над нами было определенно по-настоящему круто. Это было одним из тех моментов, когда ты щипаешь себя и думаешь: "Это я стою здесь наверху, играю четко-определенного персонажа в огромной эпической истории", и мне все это нравилось. Было здорово, когда мост в четвертой серии взорвался. В основном потому, что мы спешили домой посмотреть чемпионат, когда Англия играла с Аргентиной, и уже был поздний вечер, и нам пришлось подорвать этот мост быстренько, так что это было забавно. Для меня лучшими моментами в роли Арчи были сцены, которые мы играли в тюрьме. Это была самая насыщенная игра, которую мне надо было сделать. Йоан и я любили играть вместе, и были сложные сцены, которые надо было сделать. Это не было просто типа отрывков сцены или двухстрочные реплики. Это было больше похоже на постановку сцены в театре, так что лично для меня высочайшим уровнем были сцены, сыгранные в Пайнвуд студии.
A&E: Ты был знаком с Йоаном до работы над НН?
JB: Я слыхал о нем, поскольку у нас общие друзья, но я встретил его в первый раз во время прослушивания. Он очень дружелюбный и щедрый, с ним очень здорово работать. Он вовсе не надменный. НН был очень большой ответственностью для него. Когда я впервые познакомился с ним, он испытывал сильный стресс. Он работал над первыми двумя сериями на Украине, и работал крайне тяжело. У него не было ни одного свободного дня за три месяца, он работал в очень странном месте, и он не отрастил длинные волосы. Он работал каждый день, так что не мог прогуляться по городу и познакомиться с жизнью на Украине. Он работал каждый вечер над сценарием, так что было нелегко познакомится с ним там, но мы провели много времени на съемочной площадке и мы всегда смеялись. Я думаю, у нас похожие интересы. Мы оба много играли в регби в детстве, и иногда перекидываемся в мяч. Он надежный и совсем не тревожится о том, чтобы руководить съемками или что-то типа этого. С ним хорошо работать и хорошо дружить. В Португалии, когда мы заново собрались в команду - это было как вернуться в школу в новый класс, и он был совсем, совсем другой там. Он больше контролировал то, что он делает, и у него уже был готовый герой, он играл его дважды за три месяца. Он был намного увереннее в себе, и в результате этого ему не приходилось тратить много времени на работу, и мы шли гулять и много смеялись.
A&E: Расскажи нам о работе с остальными актерами в НН.
JB: Я хорошо сошелся со всеми. В первых двух сериях коллектив был полностью мужским, и это было типа сколачивания подразделения. Это было очень похоже на армейскую службу, фактически, поскольку мы были на открытом холоде на Украине и там нечего было делать в дни, когда не было съемок. Мы просто шатались по улицам вместе. Мы хорошо узнали друг друга, и в результате этого, когда закончились съемки первой и второй серии, и мы поехали в Португалию после перерыва, это было будто встретить старых товарищей снова. Шен Гильдер (Стайлз) и я отлично ладили. Я сейчас играю с ним в гольф. Я часто вижу Роджера Мэйя (лейтенант Чад), который был в первой серии. Роберт Линдсей фантастичен. Он был нашим дядюшкой-капитаном, с которым было очень весело. Мы с Сэмом Уэстом (Лорд Эдрингтон) хорошие друзья. Было здорово, когда к нам присоединились две актриссы -- Шери Ландхи (Герцогиня) и Эстелла Скорник (Мариетт). Мы уже слегка с ума сходили, немного помешались на корабле, до того, как они прибыли.
A&E: В чем ты похож, и в чем не похож на персонажа Кеннеди?
JB: Когда я начал играть Кеннеди в первой серии, в первый раз вы видите его с огромной улыбкой на лице, он шутит насчет корабля. Он вполне полон энтузиазма. И это что-то, с чем я чувствую родство. Я люблю жизнь. Я получаю удовольствие от разных вещей, и хорошо провожу время, и очень люблю людей. Арчи так же размышляет над ситуациями, в которых он находится, и я тоже. Я много размышляю о том, что я делаю и зачем я это делаю, и это похоже на Арчи, и вот почему Арчи часто терпит поражение, поскольку он видит риск и думает об этом, и зацикливается на этом. Я думаю, что это что-то, к чему у меня есть склонность -- я задерживаюсь на чем-то и в результате этого у меня очень меняется настроение, я полагаю. Но кроме этого, все сказали, что Арчи был слабаком, когда мы снимали фильм. Все другие актеры подтрунивали надо мной. Я не думаю, что я такой. Я думаю, что в этом плане я другой.
A&E: Ты думаешь, что был бы смелее на месте Арчи в некоторых ситуациях из фильма?
JB: Этого я не знаю. Я считаю, что Арчи был возможно немного хрупким в определенных физических ситуациях. Я не склонен терять свою голову, как он. Я лучше действую в стрессовых ситуациях. Но я чувствую родство с персонажем, поскольку он впечатлительный и размышляющий. Как мы обсуждали раннее, я считаю, что он завидует Хорнблауэру, и я, конечно, попытался сыграть это. Я очень уверен в себе, но я так же смотрю на то, что делают другие люди. Когда ты смотришь на Йоана, например, эту сцену было легко сыграть. Я не завидую Йоану, но я очень уважаю то, что он сделал - у него удачный бизнес. Было очень легко получить мотивацию для этой сцены. Его герой - Хорнблауэр, который не может ошибиться, и это было сыграно Йоаном, который не ошибается. Он фантастический актер, а Арчи и я - нам досталось нелегко. Это было легко сделать - в веселой и нахальной манере. Меня это не избегло, хотя мои отношения с Йоаном совсем не такие. Нам весело, и мы часто встречается друг с другом тогда и сейчас, и выходим гулять, смеемся вместе. Но это так же было немного иронично, я думаю. Люди заметили это.
