|
Весной 1791 года Россия, едва закончив войну со шведами и продолжая воевать с турками, оказалась на волосок от войны еще и коалицией Англии и Пруссии. Под ударом оказывались не только недавно завоеванный Крым и Новороссия, но и петровские приобретения в Лифляндии.
Антироссийская коалиция была творением английского премьера Уильяма Питта, которому выход России к Черному морю и разгром Турции не нравились категорически. «Как только русские пройдут Дарданеллы, они, конечно, будут поддержаны коварными греками, и где потом кончатся их завоевания, один Бог может сказать». Поэтому когда турки решили было согласиться на переговоры и даже, о ужас, отдать России Очаков, Питт решил, что пора действовать. В Кенигсберге, щедро снабженная английским золотом, сосредоточилась прусская армия, а в Портсмуте снаряжалась английская эскадра в 36 линейных кораблей для похода на Балтику. Екатерине II был предъявлен ультиматум: отказаться не только от Очакова, но и от Крыма. Лондон отозвал своего посла из России.
Предотвратил катастрофу российский посол в Лондоне граф Семен Романович Воронцов. Отчаявшись как-то повлиять на закусившего удила Питта, он пошел на неслыханное – а что оставалось делать? – нарушение дипломатического протокола.
«Я всеми мерами буду стараться, чтобы нация узнала о ваших намерениях, столь противных ее интересам, - заявил он статс-секретарю английского правительства. – И я слишком убежден в здравомыслии английского народа, чтобы не надеяться, что громкий голос общественного мнения заставит вас отказаться от несправедливого предприятия.»
Воронцов вместе со всеми работниками посольства засел за составление писем и записок, которые рассылал во все английские газеты, города, графства. Он доказывал, что прекращение торговли с Россией ударит буквально по каждому англичанину. И его доводы убеждали: действительно, найти альтернативу российскому железу, пеньке, льну англичанам было бы так же непросто, как сегодня подыскать другие источники дешевого газа.
«Я давал материалы, самые убедительные и достоверные, с целью доказать английской нации, что ее влекли к погибели и уничтожению торговли, и то в интересах совершенно ей чуждых, - вспоминал Воронцов. - В двадцати и более газетах, выходящих здесь ежедневно, появлялись наши статьи, открывавшие глаза народу, который все более восставал противу своего министерства... Ни я, ни мои чиновники не знали покоя и сна, и мы ночью писали, а днем бегали во все стороны - разносили в редакции газет статьи, которые должны были появиться на другой день.»
Кампания имела успех. Избиратели писали своим депутатам, требуя, чтобы они подавали голоса против Питта, в мануфактурных центрах шли митинги протеста, на стенах домов в Лондоне появились надписи мелом «Не хотим войны с Россией». Воронцов привлек на свою сторону лидеров оппозиции, драматурга Ричарда Шеридана, купцов из Сити. Екатерину II, которую светлейший князь Потемкин уже уговаривал отступить, он успокаивал: «Парламент сам собою, противу общей ненависти всей нации, не может поддержать никакого министра».
Пять месяцев длилась борьба Воронцова и Питта за общественное мнение. Российский посол ее выиграл. Под угрозой парламентского кризиса Питт отозвал с полдороги курьера, уже посланного в Петербург с нотой об объявлении войны.
Оставшись в одиночестве, пруссаки выступить не решились, а вскоре и с турками был заключен Ясский мир: граница прошла по Днестру, Очаков с прилегающим районом был присоединен к России. Вскоре здесь вырастет Одесса – жемчужина у моря и главные ворота русского хлебного экспорта на юге.
Воронцов за труды получил похвальный рескрипт, орден Владимира I-й степени и 6 тысяч рублей прибавки к содержанию. Очень недорого по сравнению с ценой возможного конфликта с ведущей державой мира. Если бы нынешние российские дипломаты в Европе работали хотя бы в половину воронцовской эффективности...
(с)тащено у gaivor
_________________ 
|