Но было кое-что и повеселее. Конечно же – еда! Как без нее.
«— Честь имею представить, — начал Кочубей. Это была долгая церемония: княгиня Такая-то и баронесса Этакая, герцогиня Как-ее-там, красивые женщины, дерзкие и скромницы. Хорнблауэр кланялся снова и снова, звезда ордена Бани тяжело ударяла его в грудь всякий раз, как он выпрямлялся.
— За обедом вы будете кавалером графини Канериной, капитан, — сообщил гофмаршал и Хорнблауэр вновь поклонился. "Весьма польщен" — проговорил он.
Графиня была самой смелой и красивой из всех; ее темные глаза влажно блестели под изящными арками бровей. Ее лицо представляло собой совершенный овал цвета лепестков роз, а великолепная грудь в глубоком вырезе придворного платья белела как снег»
Далее довольно забавный поворот – венценосные особы прошли, кому надо пожали руку, кому надо сказали несколько слов:
«— Очень приятно видеть вас, коммодор Хорнблауэр, — приветливо проговорил Александр, — мы все наслышаны о ваших подвигах.
— Ваше Величество слишком добры, — пробормотал Хорнблауэр.»
И уселись в кресла, все общество осталось стоять, точнее прогуливаться среди внесенных столов, стараясь не поворачиваться спиною.
«Очевидно, придворные за долгие годы своей службы отлично напрактиковались есть стоя, да еще со шляпами под мышкой, — но для Хорнблауэра это упражнение было не из легких. Болтающаяся шпага порой заставляла его спотыкаться, а этот чертов пистолет, заткнутый за пояс, немилосердно давил в бок. Лакей, обслуживающий буфет, не знал французского, и графиня пришла на помощь Хорнблауэру:
— Это — икра, — объясняла она ему, а это — водка, в принципе, напиток простонародья, но, думаю, попробовав, вы убедитесь, что вместе они составляют чудесную пару. Графиня оказалась права. Серая, совсем неаппетитно выглядящая субстанция оказалась замечательно вкусной. Хорнблауэр осторожно глотнул водки. Натянутые как струна нервы смягчили удар непривычно крепкого напитка, однако он отметил, что водка и икра действительно отлично подходят друг к другу. Он ощутил тепло от распускающегося внутри алкоголя и вдруг почувствовал, что отчаянно голоден. Буфет был уставлен самыми разнообразными блюдами: горячими, под серебряными крышками и холодными. Под чутким руководством графини, Хорнблауэр нашел-таки среди них верный путь. Сперва было нечто, напоминающее тушеные грибы, которые были великолепны, затем — ломтики копченой рыбы, тающий во рту салат, несколько сортов сыра, яйца — вареные и жареные, и разновидность свиного рагу. Были и различные напитки — и Хорнблауэр ел и пил, его настроение все улучшалось, он поддерживал оживленную беседу и чувствовал все более и более горячую признательность графине. Возможно, обедать подобным образом и было несколько эксцентрично, но все же приходилось признать, что он еще никогда в жизни не пробовал таких деликатесов. Голова Хорнблауэра начала кружиться от выпитого. Этот сигнал опасности был знаком ему уже давно, но на этот раз его появление не вызывало столь горького чувства вины как обычно — приходилось только следить, чтобы не смеяться слишком уж громко. Улыбки, гул разговоров и яркие огни — это был самый веселый прием в его жизни. Хорнблауэру порой казалось, словно это не он, а кто-то другой разрубил клинком кисть Броуну всего лишь час назад. Хорнблауэр поставил свою изящную фарфоровую тарелочку на буфет среди золотых блюд и вытер губы одной из лежащих там же шелковых салфеток. Он был абсолютно сыт, с приятным ощущением того, что съел слишком много, а выпил в самый раз и надеялся, что скоро подадут кофе, а именно чашечка кофе и была ему сейчас необходима для полного удовольствия.
— Я исключительно хорошо пообедал, — признался он графине.»
Что дальше – не догадываетесь? Вот и гость не догадывался.
Это блин, был аперитивчик! Обед еще и не начинался!
Двери в большой зал распахнулись, все чинно двинулись к накрытым столам. Ну и пришлось конечно еще кушать. И пить. Вооот, давно бы так – а то два бокала, два бокала… а потом самокопания какие-то.
«В высоком бокале, стоящем перед Хорнблауэром, было налито прохладное желтоватое вино, которое он и пригубил.
— Сегодня я понял, — проговорил он, — что русские — самые замечательные люди в мире, а русские женщины — самые очаровательные и красивые.
Графиня подняла на Хорнблауэра свои прекрасные глаза, страстный взгляд которых, как ему казалось, парализует его мозг. Золотая суповая тарелка исчезла, но ее место заняла золотая столовая тарелка. В еще один из бокалов, стоящих перед ним, было налито другое вино — шампанское. Оно искрилось и пенилось, совсем как его мысли.»
«Золотой нож и вилка, которыми Хорнблауэр разделывал свою форель, тяжело двигались в его руках, царапая по золотой тарелке.
— У вас доброе сердце, мадам, — заметил он.
— О, да, — ответила княгиня, вкладывая в свои слова глубокий смысл.
У Хорнблауэра вновь закружилась голова; шампанское, такое холодное, такое нежное, казалось самой судьбой предназначено, чтобы помочь этому горю — и он жадно глотнул его.
Пара маленьких жирных птичек на кусочках поджаренного хлеба последовала за форелью; они нежно таяли во рту. Новое вино сменило шампанское. Затем появились тушеная оленина и куски жаркого, по-видимому, бараньего, которое вознеслось над мирской суетой на крыльях восхитительной чесночной подливки. В завершении вереницы блюд были поданы различные виды разноцветного мороженого, из которых Хорнблауэр был в состоянии попробовать едва ли третью или четвертую часть»
Графиня явно решила быть с важным гостем максимально приветливой и патриотично поддержать союзнические связи. Правда без особой выдумки.
«Сидящая рядом графиня слегка наступила ему на ногу под столом; словно легкий электрический ток пробежал по телу и его рассудительность снова испарилась. Он блаженно улыбнулся своей даме. Она ответила ему длинным взглядом из-под полуопущенных ресниц»
Хорнблауэр быстро переговорил со своими лейтенантами, узнал что неудавшийся террорист связан и спрятан в одной из комнат, но уходить поспешно было бы невежливо и подозрительно. Решили еще через час.
«Разговор понемногу угас и Хорнблауэр снова повернулся к графине.
— Мсье интересуется живописью? — спросила она.
— Конечно, — ответил Хорнблауэр вежливо.
— В этом дворце прекрасная картинная галерея. Вы ещё не видели её?
— К сожалению, пока не имел этого удовольствия.
— Вечером, по окончании императорского приема я могла бы вам ее показать. Если, конечно, вы не предпочтете занять место за карточным столом.
— Я предпочел бы увидеть картины, — улыбнулся Хорнблауэр. Его смех звучал несколько громковато даже для его ушей.
— Тогда, если после ухода их императорских величеств вы будете ожидать у дверей в дальнем конце зала, я провожу вас.
— Это было бы замечательно, мадам.»
«несколько громковато» - это как? Если учесть что они там на корабле обычно орут как ненормальные…..
Ну попили кофе и отправились искать картины.
«— Итальянские картины периода Возрождения находятся в дальнем крыле галереи, — произнесла она, когда они вышли в широкий коридор, — может быть вы сначала хотели бы взглянуть на что-то более современное?
— Как вы желаете, мадам, — ответил Хорнблауэр.
Сквозь двери, сквозь анфиладу комнат церемониальной части дворца. Это было похоже на путешествие по кроличьей норе — узкие переходы, бесчисленные ступени и комнаты, комнаты, комнаты... Апартаменты, в которые графиня его привела, находились на втором этаже; сонная горничная, ожидавшая ее прихода, исчезла вместе с хозяйкой в дальней комнате, оставив Хорнблауэра в роскошно обставленной гостиной, а спустя пять минут графиня позвала в эту дальнюю комнату и его... «
