|
Доктора перепужались, говорят - культурный шок!
Соседка много лет сдаёт комнату студентам-иностранцам, приезжающим в наш университет изучать русский язык. Больше года у неё прожила американка Кэйти, чудесная девочка, регулярно звонившая маме, чтобы рассказать об очередном концерте, спектакле или выставке, на которые её водили местные приятели. Мама искренне радовалась, но всякий раз восклицала:
– Подумать только! А я всегда считала, что в России по улицам ходят медведи! – и в радостном её голосе слышалось едва уловимое недоверие: медведи, видимо, были как-то понятнее и достовернее оперного фестиваля.
Устав от разговоров о медведях, Кэйти в конце концов предложила маме приехать в Россию и, коли на то пошло, поискать медведей самой. Они договорились встретиться в июне в Петербурге, куда Кэйти отправлялась с экскурсией – и встретились.
Питер поверг американскую маму в трепет и неистовство: она рыдала и фотографировала, фотографировала и рыдала, скупала все буклеты и проспекты, чтобы потом, белыми ночами в гостиничном номере, чахнуть над ними в счастливой бессоннице. В Петергофе, в солнечный лазурный день в бликах золота и воды, маму накрыл классический синдром Стендаля, и её пришлось отвести в автобус.
На следующее утро не вполне оправившаяся мама и встревоженная Кэйти сидели в уличном кафе и пили сок. Разговор шёл о родне, о соседях, о планах на будущее – словом, ничего травмирующего. Внезапно (о, с той замедленной романной внезапностью, которую напрочь убил кинематограф) мамины глаза широко раскрылись, потом лицо её озарилось неземным счастьем, и она ткнула слабым ещё пальчиком в пространство:
– There! I knew it... I always knew it...
По чисто умытой утренней улице Санкт-Петербурга шёл на дневную вахту к ближайшей достопримечательности фотограф – и вёл на поводке бесспорного медведя В КРАСНОЙ КОСОВОРОТКЕ.
_________________ 
|